Great.az
» » РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ - Ч.2
» » РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ - Ч.2

    РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ - Ч.2


    РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ - Ч.2

    ГЛАВА 2 ДВЕ РЕСПУБЛИКИ

    Революционная неразбериха

    28 мая 1918 года Азербайджан провозгласил независимость и стал Азербайджанской Демократической Республикой (АзДР), пер­вой республикой в мусульманском мире, чем азербайджанцы вправе гордиться, - Турция решилась стать республикой лишь пятью годами позже. Можно, конечно, вспомнить, что независимых мусульманских государств в мае 1918-го в мире вообще числилось всего семь - Турция, Пер сия, Афганистан, доживавший последние дни Бухарский эми­рат да три мелкие монархии внутренней Аравии, чудом не достав­шиеся ни Турции, ни Англии. И все равно психологически этот шаг Азербайджана был исключительной важен. Молодая мусульманская нация делала серьезную заявку: мы можем жить без ханов, шахов и султанов, мы будем строить свое государство на основе современной выборной многопартийной демократии.

    Независимость пришла неожиданно. Кампания 1915-16 гг. на Кавказском театре против Турции была успешной, русская армия за­няла Эрзерум, Ван, Битлис, Эрзинджан, Трапезунд (Трабзон), пере­шла Курдское нагорье, вступила в верховья Тигра и Евфрата, выбила турок из Персии. Очередное поражение старинного врага уже не вы­зывало сомнений. Мусульмане России не подлежали призыву, но не­которые из них, вдохновленные победами империи, пошли на войну добровольно. Партия «Мусават» («Справедливость») не разделя­ла подобных настроений. Она была против войны с братской Турцией и мечтала о поражении России в этой войне, в чем совпадала с

    большевиками. Однако активных действий принципиально законо­послушный «Мусават» не предпринимал. Известие о Февральской революции поразило всех как громом.

    2 марта 1917 года император Николай II под давлением своего окружения отрекся от престола. После этого акта Российская импе­рия была обречена. Протест выразили лишь два выдающихся генера­ла - Федор Келлер и Гусейн-хан Нахичеванский, азербайджанец по происхождению. Оба они предложили себя и свои войска в распоря­жение государя для подавления мятежа. Увы, их телеграммы даже не были переданы Николаю. Гусейн-хан отказался присягать Времен­ному правительству и безуспешно пытался отговорить от такой при­сяги командующего Кавказским фронтом великого князя Николая Николаевича.

    Судьба Гусейн-хана Нахичеванского символична. Большевики отомстили ему. 18 мая 1918 года он был арестован в Петрограде как заложник и расстрелян вместе с великими князьями Павлом Алек­сандровичем, Николаем Михайловичем, Георгием Михайловичем и Дмитрием Константиновичем в Петропавловской крепости. Он оста­нется в памяти России и Азербайджана примером выдающейся вер­ности долгу и присяге.

    Но вернемся чуть назад. Смешно верить, что революции проис­ходят лишь тогда, когда «верхи не могут, низы не хотят». Гораздо чаще толчок им дает сплоченная группа единомышленников, сумевших не упустить случай. Именно случай - вроде сильнейших снего­падов в феврале 1917 года, небольшого перерыва в подвозе продо­вольствия в Петроград, маленькой паузы в снабжении города хле­бом. Группа лиц, близких к верховной власти, сочла тогда, что счастье само плывет в руки. Она умело инспирировала волнения в Петрограде, почему-то решив, что сумеет управлять событиями и даль­ше. Но случаем, который предоставили эти волнения, обрадованно воспользовалось множество других сил, и эти силы довольно быстро затоптали недальновидных инициаторов событий.

    Для политических партий в национальных регионах Российской империи Февральская революция в Петрограде, в свою очередь, ста­ла случаем, который они поспешили употребить в свою пользу, и бы­ло бы странно, если бы они поступили иначе. В Азербайджане не упу­стили свой случай «Мусават», «Иттихад», «Гуммет», федералисты. А также, конечно, эсеры и большевики.

    Сам факт наличия в Азербайджане устойчивых партий, выглядя­щий сегодня само собой разумеющимся, не был таковым в мировых реалиях начала ХХ века. События 1918-20 годов не будут понятны, если мы забудем, что Россия была нетипичной империей. Почему Азербайджан стал первой республикой в исламском мире? Потому что его подготовило к этому пребывание в стремительно демократизиро­вавшейся России. И с первым демократическим парламентом, равно как и с законом о выборах, Азербайджан опередил другие мусульман­ские страны по очевидной причине: у его населения уже был опыт уча­стия в шести общероссийских выборах (четырех - в Государственную думу, муниципальных летом 1917 года и в Учредительное собрание осенью того же года). Алимардан Топчибашев, ставший 7 декабря 1918 года председателем азербайджанского парламента, в прошлом был депутатом I Государственной думы, а Фатали-хан Хойский - II Го­сударственной думы (В. И. Ульянов-Ленин тоже выставлял свою кан­дидатуру на выборах во Вторую Думу, но не прошел, а Хойский про­шел); видный деятель «Мусавата» Мамед-Юсуф Джафаров был депу­татом и IV Государственной думы, и Всероссийского Учредительно­го собрания; несколько известных азербайджанских политиков, в том числе члены ЦК «Мусавата» Гасан Агаев и Насиб Усуббеков (бу­дущий председатель Совета министров АзДР), были избраны во Все­российское Учредительное собрание, тогда как их коллега по ЦК Му-стафа Векилов был членом Временного Совета Российской Республи­ки (Предпарламента). Этот список можно продолжать довольно долго.

    Правом избирать и быть избранным каждого российского под­данного наделил еще избирательный закон 1906 года. Недостающие демократические свободы были узаконены российским Временным правительством сразу вслед за взятием власти. Сегодня политиче­ское равноправие всех народов и национальностей кажется естест­венным как воздух, но стоит напомнить, что установление такого равноправия в России, никогда не считавшей себя колониальной им­перией, было для своего времени достаточно авангардным. На по­добное не отважились даже французские левые в период нахожде­ния у власти Народного Фронта (1936-38 гг.). Новшеством мирово­го уровня было и полное уравнение женщин в правах с мужчинами, введенное Временным правительством (в этом Россия опередила Ан­глию, Францию, Швейцарию и еще ряд «продвинутых» стран). Все это было воспроизведено в законах Азербайджанской Демократиче­ской Республики.

    Важнейшую роль сыграл и тот факт, что Временное правитель­ство 1 (14) сентября 1917 года объявило Россию республикой. Азер­байджанские демократы полностью приняли эти перемены, искрен­не считая их своими. Мамед Эмин Расулзаде видел обновленную Россию «таким зданием, в котором каждая нация имела бы принадле­жащую ей собственную квартиру» (из речи на Всероссийском му­сульманском съезде в Москве, 1-11 мая 1917 года). Впоследствии основоположники азербайджанской независимости не раз говори­ли, что, не случись большевистского переворота, они посчитали бы вполне приемлемым пребывание Азербайджана в составе демокра­тической Российской Республики.

    Увы, этой республике была уготована та же судьба, что и Азербай­джанской. Российская Республика просуществовала всего 56 дней -до 25 октября (7 ноября) 1917 года, а Азербайджанская - формально целых 23 месяца. Но и та и другая были уничтожены большевиками, и под руководством одних и тех же лиц. Однако мы забежали вперед.

    Уже в марте 1917-го партия «Мусават», слившись с азербай­джанскими федералистами, стала Тюркской демократической пар -тией федералистов «Мусават». В этом названии важно каждое сло­во. Например, слово «федералисты» означает, что партия объеди­няла людей, стремившихся сделать Россию федерацией народов. Но в первую очередь все устремления «Мусавата» были направлены на ускоренную модернизацию азербайджанского общества. Програм­ма партии более или менее отвечала всем демократическим стандар­там того времени.

    Пока «Мусават», «Гуммет» (социалисты) и другие партии го­товились к выборам во всероссийское Учредительное собрание, ак­тивность на турецком фронте пошла на убыль. В июне 1917-го кор­пус генерала Баратова прервал наступление, будучи всего в 130 вер­стах от Багдада. Мы никогда не узнаем, как события развивались бы здесь дальше, ибо, как известно, четыре месяца спустя власть в рос­сийской столице захватили большевики, сразу же начавшие перего­воры о перемирии. После подписания перемирия 2 (15) декабря 1917 года русские части начали покидать Кавказский фронт.

    Ноябрь и декабрь 1917 года в Закавказье были временем томи­тельной неясности. Сегодня кажется непонятным, почему Азербай­джан, Армения и Грузия не провозгласили независимость немедлен­но после большевистского переворота в Петрограде. Но задают та­кой вопрос люди, знающие, что было потом. Тогда же многое виде­лось иначе: ну, был у власти эсер Керенский, пришел большевик Ленин, оба социалисты. Что тот незаконный, что этот. Главное, что вы­боры во Всероссийское Учредительное собрание не отменены. До­ждемся выборов, посмотрим. Выборы прошли 12 (25) ноября, созыв собрания назначили на начало января 1918 года. Что такое больше­вики, страна уяснила лишь когда они разогнали Учредительное со­брание. С этого момента отделение национальных окраин от России стало неизбежным.

    Первая кровь Гражданской войны

    В ноябре 1917 года обычное для России тех месяцев двоевластие переросло в Баку в тяжелый конфликт. Бакинский Совет во гла­ве с Шаумяном (характерно, что не азербайджанцем) объявил себя единственной властью в городе, подчиненной лишь ленинскому Совнаркому. По версии Совета, вся Бакинская губерния станови­лась частью РСФСР. Со всем этим были резко несогласны Бакин­ская дума и «Мусават». Население в массовом порядке вооружа­лось, в регионе стали множиться столкновения, в них втягивались следовавшие с фронта войска. Тысячи человек погибли в жуткой трагедии у станции Шамхор близ Гянджи. Историк В. П. Булдаков описывает случившееся по материалам следственной комиссии: «Уходящие с фронта русские войска оставляли часть оружия армя­нам, вынужденным более других думать об опасности турецкого втор­жения. Это нервировало азербайджанцев. 9 января (нового стиля) 1918 года у станции Шамхор один из воинских эшелонов был останов­лен заградительным отрядом с бронепоездом Закавказского Краевого совета. В течение двух суток, пока шли переговоры, к станции съеха­лись, с одной стороны, тысячи азербайджанских крестьян, рассчиты­вающих на свою долю оружия, с другой - еще три воинских эшелона. Началась стрельба, один из снарядов угодил в огромный резервуар с нефтью. Горящая нефть хлынула в низину, где расположились со своим подводами азербайджанцы. Вскоре взорвалось еще несколько емкостей с горючим, после чего пламя охватило и часть вагонов, в том числе во встречном пассажирском поезде, следовавшем в Тифлис. Количество убитых и заживо сгоревших с той и другой стороны так и не удалось подсчитать, но жертвы исчислялись тысячами».

    Благодаря принятому годом ранее решению Временного пра­вительства о переформировании армии по национальному призна­ку, в Кавказской армии успел появиться Армянский корпус. Те­перь четыре тысячи вооруженных солдат и офицеров этого корпу­са находились в Баку. Вдобавок в Бакинской губернии оказалось множество армян-беженцев из Персии, турецкой Армении и ту­рецкого Курдистана. Армяне были уверены, что «Мусават» вот-вот пригласит в Азербайджан турецкую армию и вооружались на этот случай. А Шаумян, рассуждали они, если уж и пригласит внешнюю силу, то только антитурецкую. И такая сила есть, это англий­ский корпус в Персии. (Российские большевики были далеко и по­ка помочь не могли.)

    Силы были неравны: Бакинский Совет располагал даже собствен­ной «Красной армией», на стороне же «Мусавата» и Бакинской ду­мы были не слишком многочисленные азербайджанские отряды «му­сульманской самообороны» и демобилизованный Татарский (т. е. азербайджанский) конный полк Кавказской туземной дивизии, из­вестной также под именем Дикая дивизия. 28 марта - 1 апреля 1918 года в Баку (а затем еще в семи уездах) развернулись настоящие межэтнические сражения, далеко затмившие 1905 год. Все началось с того, что 27 марта 1918 года пароход «Эвелина» доставил в Баку офицеров и рядовых Татарского (азербайджанского) конного полка так называемой Дикой дивизии во главе с генералом Ханом Талышинским. Они прибыли из Ленкорани, где был расквартирован полк, на похороны офицера полка Мамеда Тагиева, сына самого известно­го человека Азербайджана Гаджи Тагиева, миллионера и мецената. Бакинские комиссары напряглись, ожидая чего угодно. Полк, фор­мально уже упраздненный, готовился к тому, чтобы влиться в Му­сульманский (Азербайджанский) корпус, формировавшийся по ре­шению Закавказского комиссариата. Когда ничего не подозревав­шие сослуживцы покойного вернулись после похорон на корабль, комиссары решились на дерзкую провокацию. Они запретили капитану «Эвелины» покидать порт и потребовали, чтобы военнослу­жащие сдали оружие, дав им на это 24 часа. На пассажирский паро­ход были наведены пушки. Вдобавок по приказу Бакинского совета был арестован генерал Талышинский.

    Встревоженное азербайджанское население стало собираться на митинги, требуя одновременного разоружения находящихся в Ба­ку армянских формирований. Степан Шаумян с простодушным ци­низмом рассказывает о дальнейшем так: «Мы воспользовались пово­дом, первой попыткой нападения на наш конный отряд и открыли на­ступление по всему фронту... У нас уже были вооруженные отряды око­ло 6 тысяч человек. У дашнаков имелись также около 3-4 тысяч нацио­нальных частей. Участие последних придало отчасти гражданской войне характер национальной резни, но избежать этого не было воз­можности. Мы шли сознательно на это. Если бы они взяли верх в Баку, город был бы объявлен столицей Азербайджана» (С. Г. Шаумян. Из­бранные произведения. - М., 1978, с. 246). Обратите внимание: «воспользовались», «шли сознательно», «по всему фронту». Что за фронт имеется в виду?

    Ответ прост: знаменитые «бакинские комиссары» сознатель­но пошли на резню азербайджанцев, лишь бы Баку не был объявлен столицей Азербайджана! Историк Фархад Агамалиев поясняет: «Лишь энергичное вмешательство 36-го Туркестанского полка быв­шей царской армии, временно расквартированного за городом в ожида­нии отправки в Россию, спасло азербайджанцев от вполне возможного поголовного истребления».

    Считается, что в одном лишь Баку погибли 13 тысяч человек, в основном азербайджанцы. В советских учебниках это массовое ис­требление людей потом именовали «антисоветским мятежом муса­ватистов». (Президентским указом день 31 марта объявлен в Азер­байджане Днем памяти жертв геноцида азербайджанцев.)

    Полтора года спустя М. Расулзаде писал о случившемся: «"Му­сават" обвиняют в том, что он вызвал мартовские события, защи­щая идею автономии Азербайджана. Это может быть похоже отча­сти на правду. Если бы мы покорно гнули головы перед врагами нашей свободы, не было бы, может быть, этих событий. Но мы этого сделать не могли. Мы открыто в то время требовали автономию для Азербай­джана. Этим мы увеличивали число наших врагов». Заметьте: пока ав­тономию, еще не полную независимость. Решиться на необратимый шаг не так просто. Но вскоре все изменилось.

    Какое-то время после большевистского переворота в Петрогра­де власть в Закавказье продолжала оставаться в руках двух конкури­рующих структур - Закавказского Комиссариата (детища свергну­того Временного правительства) и Закавказского Краевого совета. Обе они отказались признать Совнарком во главе с Лениным. 23 фев­раля 1918 года верховной властью в Закавказье объявил себя Закавказский сейм в составе депутатов всероссийского Учредительного Собрания от закавказских избирательных округов. Депутатов от Азербайджана в Сейме оказалось 44 человека. Депутаты большевики отказались от участия. В разгар работы Сейма пришло известие, что ленинский Совнарком подписал с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией Брестский мир, по которому, в частности, уступил туркам Карсскую и Батумскую области. (После всех россий­ских побед на турецком фронте!) Мнением закавказских народов Совнарком не поинтересовался.

    Главный приз - Баку

    После двух месяцев прений и под давлением турок Сейм про­возгласил (22 апреля 1918 года) независимую Закавказскую Демо­кратическую Федеративную Республику (ЗДФР). Турции только это и нужно было. Она Брестский мир подписывала с Россией, а с ЗДФР можно было говорить более жестким языком. Не довольствуясь Кар-сом и Батумом, турецкая армия заняла Александрополь, оказавшись опасно близко от Тифлиса. Грузины решили, что втроем не спас­тись, каждый должен спасаться сам. На сепаратных переговорах с немцами они просили их взять Грузию под свой протекторат. Не­мцев не надо было уговаривать, им был нужен контроль над трубопроводом Баку-Батуми, единственной в то время артерией транс­портировки нефтепродуктов. Независимую Грузию соседи вскоре стали ласково называть Грузинской Нефтепроводной Республикой.

    Едва три тысячи немецких солдат высадились в Поти, грузинская фракция Закавказского сейма объявила о независимости Грузии. Это было 7 июня 1918 года. Азербайджанский депутат Фатали-хан Хойский сказал пророческие слова: «Народы Закавказья настолько тесно связаны друг с другом, что разделение их окажется совсем непро­стым». Но добавил: «Азербайджанцам не остается ничего другого, как принять аналогичное решение». Азербайджанская фракция во главе с Мамедом Расулзаде объявила себя Временным Националь­ным советом и 10 июня провозгласила Азербайджанскую Демократическую Республику (АзДР). Премьером был избран Ф. Хойский. Но местом торжественного акта стал не Баку, а Тифлис.

    Баку, окончательно ставший главным оплотом большевизма на всем Южном Кавказе, оставался для правительства Азербайджана недоступен, там была объявлена «пролетарская диктатура». Про­водил ее в жизнь Бакинский Совнарком. Рассматривая подвласт­ную территорию как часть РСФСР, Совнарком спешно национализировал нефтедобычу и каспийский флот. Главным же образом комиссары занимались вывозом нефти в Астрахань для спасения большевиков метрополии. Через короткое время стало ясно, что этому скоро может прийти конец: в середине июня турки уже вошли в Гянджу и Евлах. Если бы они взяли Баку сходу, мировая ис­тория могла бы пойти иным курсом (об этом чуть ниже). Но про­движение было медленным.

    В июле, ввиду турецкой угрозы, Бакинский Совет пригласил английские войска, находившиеся в Персии, а власть сдал «Диктату­ре Центрокаспия» (Центрального комитета Каспийской военной флотилии), которая и взяла на себя оборону Баку от турок и делала это довольно успешно: за два следующих месяца турки смогли про­двинуться лишь до Кюрдамира и Шемахи, то есть всего на 150 кило­метров. До Баку оставалось еще столько же.

    Доктор исторических наук Фарид Алекперов утверждает: 27 июля турки были всего в 16 километрах от Баку. Однако чтобы овла­деть городом, им понадобилось еще 50 дней.

    Англичан тоже прельщала бакинская нефть, в связи с чем они охотно откликнулись. Числом около тысячи человек они прибыли в Баку 4 августа. Свою роль британцы видели лишь в том, чтобы быть «инструкторами и вдохновителями» войск Центрокаспия и «ока­зывать политическую поддержку» его правительству.

    Совнаркомовцы же на нескольких пароходах отплыли 14 августа из Баку в Астрахань. До цели они не дошли, их настигли в море воен­ные корабли Центрокаспия. Пароходы под конвоем были возвращены обратно. Оказалось, комиссары покинули Баку «без сдачи отчета об израсходовании народных денег». Их обвинили также в незаконном вывозе военного имущества и измене (по некоторым источникам, «в бегстве перед лицом неприятеля»). История с расстрелом 26 бакин­ских комиссаров на туркменской стороне Каспийского моря остается темной. Ясно одно: это не была месть азербайджанцев за резню марта 1918 года, такой версии вообще нет.

    За событиями в Баку нервно следили немцы. 27 августа в Берлине между Германией и ленинским режимом было подписано дополни­тельное соглашение к Брестскому мирному договору. В нем немцы, среди прочего, брали на себя обязательство препятствовать пересече­нию границ Шемахинского и Бакинского уездов войсками любой третьей державы. Не то чтобы немцы хотели навредить своей союз­нице Турции. Просто они боялись, что оборонявшиеся могут сжечь нефтепромыслы в случае вступления турок в город.

    Другими словами, Германия желала, чтобы, по крайней мере, до конца войны Баку оставался в составе большевистской России. Вза­мен последняя должна была поставлять Германии четвертую часть добываемой в Баку нефти либо иное согласованное (читай: боль­шее) ее количество.

    Но все это относилось уже к области грез. Исполнять соглашение, подписанное ленинскими посланцами, было некому. Большеви­ков в Баку к моменту его подписания и след простыл, а Центрокаспию Ленин был не товарищ. Но даже если бы соглашение от 27 авгу­ста исполнялось, спасти Германию оно уже не могло. Были упущены решающие 10-12 недель. Англичане пробыли на Апшероне совсем недолго. Едва стало известно, что турки перебросили к Баку дополни­тельные части с Месопотамского, Сирийского и Балканского фрон­тов, англичане эвакуировались в Иран, а правительство Центрокас-пия - в Петровск (ныне Махачкала).

    Становление Первой республики

    Баку пал 15 сентября 1918 года. Как в Средние века, город на три дня был отдан солдатне. Погибли тысячи мирных жителей - на этот раз, в основном, среди армян. Промыслы пострадали мало, их берегли все участники сражений, так что немцы беспокоились зря: наоборот, захвати турки нефтепромыслы раньше, они наладили бы куда более уверенную доставку бакинской нефти и нефтепродуктов своей союзнице Германии, чем ненадежные большевики.

    Винить правительство АзДР в эксцессах и жертвах тех сентябрь­ских дней невозможно. Оно само смогло въехать в свою столицу лишь на третий день, когда обстановка чуть разрядилась. Больше оно не покидало Баку до последнего дня существования республики.

    Упорная оборона Баку стала роковой для Германии. Первая ми­ровая завершалась как война моторов. Если бы турки взяли Баку тре­мя месяцами раньше, последнее и решающее немецкое наступление на Западном фронте, начатое 15 июля, вполне могло оказаться успешным. Немцы оказались всего в 70 километрах от Парижа, для Антанты все повисло на волоске. Однако уже в августе отчаянный немецкий натиск захлебнулся из-за нехватки топлива, и к 9 сентября немцы отошли на позиции, с которых начинали свое последнее на­ступление в этой войне. «Тяжким ударом» назвал бакинскую неуда­чу в своих мемуарах германский полководец Людендорф.

    Это был первый из трех моментов в истории ХХ века, когда она решалась в Баку. Спасибо генералу Докучаеву, командующему вой­сками Центрокаспия.

    Не спасла бакинская нефть и самих турок. 30 октября 1918 года Турция признала свое поражение в мировой войне.

    Турки ушли, но вернулись англичане, первым делом снявшие в городе все азербайджанские флаги. Правительству Азербайджана пришлось долго доказывать, что оно не детище турецкой военщины. Что помогло правительству устоять? Не только твердость и дипло­матический талант, но также европейские манеры и европейская об­разованность «отцов независимости». В итоге англичане хоть и взя­ли на себя всю власть, обязались передать ее законному правительст­ву, если таковое появится.

    30-тысячная английская армия занималась почти исключитель­но охраной промыслов и трубопровода на Батум. Уже через месяц английский флот до самого Гибралтара обслуживался бакинскими нефтепродуктами.

    Почти два месяца правительство Фатали-хана Хойского действо­вало как переходное. В декабре 1918 года был созван многопартийный (11 партийных фракций и групп) парламент. Поражает благородство его регламента. По закону от 19 ноября 1918 года из 120 депутатских мест 81 было закреплено за азербайджанцами, 20 - за армянами (вопреки всем кровавым событиям!), 10 - за русскими, по 1 - за грузи­нами, поляками, евреями, немцами, а оставшиеся 5 - за представите­лями профсоюзов. Парламент сформировал новое правительство. Премьером остался Ф. Хойский. В январе 1919 года английский воен­ный губернатор генерал Томсон наконец признал это правительство единственно законным. Но ограничения на его деятельность англий­ским командованием в Баку были постепенно сняты лишь к августу 1919 года, уже под занавес пребывания англичан в стране. Ограниче­ния касались контроля над печатью, нефтедобычей, каспийским фло­том - самого главного. Это помогло англичанам вывезти за короткий срок полмиллиона тонн нефти и нефтепродуктов - практически все, что было в наличии.

    К чему эти подробности? Они показывают, как мало времени было отпущено Азербайджанской Демократической Республике и в каких тяжких условиях она утверждала себя. Из 23 месяцев Первой республики азербайджанское правительство работало в своей столи­це Баку и без присутствия чужеземных армий меньше восьми месяцев. Но и в это время на нем висели неподъемные гири: 150 тысяч бе­женцев, экономическая блокада со стороны Добровольческой армии Деникина, безработица, военное положение в стране (с июня 1919 года), захват крестьянами частных землевладений, неустанная под­рывная деятельность большевиков, опасная неясность границ. И главное: война с Арменией из-за Нахичевани, Зангезура и Карабаха.

    Смог бы независимый Азербайджан устоять под тяжестью всех этих проблем? Советские историки уверяли, что «гнилой антина­родный режим турецких марионеток», переживавший «политиче­ский и экономический кризис», рухнул под напором «трудящихся масс». Но турецкие марионетки присоединили бы Азербайджан к Турции, и вся недолга. Дело, однако, в том, что руководители АзДР не были ничьими марионетками. Первая республика, которую они создали, была жизнеспособной. В этом убеждаешься, прикидывая, как много они, вопреки всему, смогли и успели.

    За короткое время в АзДР успели сложиться основные государ­ственные структуры и финансовая система, осуществлен принцип разделения властей, создана армия, учрежден парламент европей­ского образца (тоже первый в мусульманском мире), отражавший, как уже сказано, не только партийное, но и этническое многообра­зие Азербайджана, введен восьмичасовой рабочий день. Абсолют­ным новшеством в исламском мире стали полное уравнение женщин в правах с мужчинами, юридическое равенство всех национально­стей и конфессий, отделение ислама и остальных религий от госу­дарства. Был учрежден Азербайджанский университет (с преподава­нием, до появления своих профессоров, на русском языке), принят демократический закон о гражданстве и закон о выборах в Учреди­тельное собрание Азербайджана, пресечен муганский сепаратизм (речь идет о попытке превратить территорию к югу от Аракса и ни­зовий Куры в Муганскую Советскую Республику), удалось добиться отказа Персии и Турции от требований войти в состав соответствен­но персидского и турецкого государств. Благодаря Первой респуб­лике было узаконено само имя Азербайджан.

    Судьба большевизма решалась в Баку

    По настоянию своего Генштаба, которому не хватало сил для по­давления волнений в разных частях империи от Ирландии до Египта и Индии, англичане решили покинуть Закавказье осенью 1919 года, в связи с чем «Совет десяти» Парижской мирной конференции предложил мандат на Азербайджан Италии. Англичане еще готови­лись к эвакуации, когда в Баку прибыла миссия полковника Габбы для изучения обстановки. Итальянцев интересовало: брать мандат на все Закавказье или ограничиться Азербайджаном? Курировавший миссию дипломат Стефано Ногара настоял на отправке посланцев к Колчаку и Деникину - договориться о точной зоне временной италь­янской оккупации. Габба определился с цифрами: для начала 40 тысяч солдат, со временем - 100. Чтобы успеть до зимы, уже 17 июня был отдан приказ о подготовке итальянских судов к доставке войск мо­рем в Поти. Но 19 июня пал кабинет Витторио Орландо, сторонника мандата, а новое правительство Франческо Нитти решило не ис­кать себе приключений на Кавказе.

    Возможно, решение Нитти также изменило ход мировой исто­рии. Войди столь крупное соединение страны-члена Антанты в Ба­ку, весь исполинский большевистский проект мог покатиться под уклон уже тогда, а не семьюдесятью годами позже - Ленин без мазу­та и бензина, да еще в условиях торгово-финансовой блокады со сто­роны Запада, оказался бы просто бессилен. Последующее советское мифотворчество вокруг «Бакинской коммуны» и восстания бакин­ского пролетариата в апреле 1920 года было рассчитано как раз на то, чтобы заслонить простую истину: большевики решили захватить Баку под любым предлогом. В своих воспоминаниях адмирал Иван Исаков вполне простодушно воскрешает свои эмоции времен граж­данской войны: «Злость и досада берет, как подумаешь, что мы эко­номим керосин на коптилки, заставляем наших летчиков летать на аптекарской микстуре, кораблям мазут отмеривается через мензур­ку; за нами - громадная страна без горючего. А они? Купаются в бензи­не всех сортов. Нефтью - хоть залейся, торгуют через Батум со всем миром, а смазочные масла - хоть за борт лей, высшего качества!»

    «Они» - это «вконец обнаглевшая» Азербайджанская Демо­кратическая Республика. Если Исаков и преувеличивает насчет микстур и мензурок, то ненамного. В Совдепии бензин заменяли смесью керосина, спирта и скипидара, вместо нефтяных смазочных масел применяли касторовое и хлопковое. В топках паровозов жгли даже запасы вяленой рыбы.

    Ленин телеграфирует Смилге и Орджоникидзе: «Нам дозарезу нужна нефть» (28 февраля 1920), «Взять Баку нам крайне, крайне не­обходимо. Все усилия направьте на это» (17 марта 1920). В это время XI Красная армия уже сосредоточивалась в Дагестане, готовясь к по­ходу на Баку. К Баку у Ленина совсем иные чувства, чем к Тифлису. Сравните: на телеграмму Сталина о «необходимости оккупации Гру­зии» Ленин 18 ноября 1920 отвечает: «...надо очень осторожно обду­мать, стоит ли воевать с Грузией, потом ее кормить...»
    Конец республиканцев

    27 апреля 1920 года части XI Красной армии перешли границу Азербайджана, и одновременно бакинские большевики вручили пар­ламенту АзДР ультиматум о сдаче власти. Через несколько часов, во избежание многих жертв, парламент принял решение о передаче вла­сти большевикам. Жертв в конечном счете оказалось неизмеримо больше, чем могли себе в тот момент представить обе противоборст­вующие стороны.

    Так была прервана попытка создать первую в мусульманском мире светскую демократическую республику. Ее опыт мог бы стать бесценным для сотен миллионов мусульман мира, но стандартом сде­лался куда более жесткий турецкий образец. Не забудем, правда, и то, что Турция в 20-е годы во многом использовала опыт АзДР.

    Что же касается XI Красной армии, она двинулась устанавливать советскую власть дальше, в населенные азербайджанцами прикас­пийские провинции Персии. Дело в том, что еще 7 апреля (т. е. за три недели до свержения власти АзДР) в Тебризе вспыхнуло восстание азербайджанских демократов под руководством шейха Мухаммада Хиябани, и соблазн превратить это восстание в коммунистическое был очень велик. Формальным поводом для похода в Персию стало интернирование там Каспийской военной флотилии (той самой, ба­зировавшейся в Баку), поэтому красный десант был высажен не в Тебризе, а в месте базирования флотилии - в порту Энзели, провинции Гилян, тоже населенной преимущественно азербайджанцами. Вернув корабли, большевики под командованием Федора Раскольникова и Серго Орджоникидзе не торопятся уходить. При поддерж­ке XI Красной армии власть в Гиляне переходит к повстанцам во гла­ве с Мирзой Кучек-ханом, провозгласившим 5 июня 1920 года Гилянскую Республику. Какое-то время существовал шанс, что мест­ные азербайджанцы сумеют оторвать Гилян от Персии, и тогда на повестку дня станет объединение Северного Азербайджана с Южным Азербайджаном. Орджоникидзе телеграфировал в Москву: «Без особого труда можем взорвать весь Персидский Азербайджан... Мое мнение - с помощью Кучек-хана и персидских коммунистов про­возгласить советскую власть, занимать города за городами и выгнать англичан. Это произведет колоссальное впечатление на весь Ближний Восток. Все будет сделано с внешней стороны вполне прилично».

    В августе 1920 года большевистское воинство двинулось на Те­геран, но было разбито казачьей бригадой шаха. Эта бригада, созданная и руководимая русскими офицерами по образцу казачьих частей России, на протяжении 40 лет была самым боеспособным соедине­нием персидской армии. Будущий шах Реза-хан начинал здесь свою военную карьеру как рядовой и дослужился до генерала. Последним из ее русских командующих (в 1909-1920 гг.) был князь Николай Петрович Вадбольский.

    14 сентября 1920 года войска шаха при поддержке англичан взяли Тебриз, подавив азербайджанское восстание. Хиябани погиб. Две неудачи подряд вынудили большевиков принять 20 сентября решение свернуть военную операцию в Персии. 26 февраля 1921 го­да был заключен советско-персидский договор о выводе советских войск. Они были полностью выведены к 8 сентября, а уже в ноябре Гилянская (азербайджанская!) Республика пала. Кучек-хан погиб, замерзнув в горах Талыша.

    Но вернемся в собственно Азербайджан. Уже с мая 1920 года ба­кинская ЧК («там работали большие энтузиасты», горько шутит ис­торик Джамиль Гасанлы) развернула настоящую охоту за азербай­джанскими республиканцами. Лидеру «Мусават» Мамед-Эмину Ра-сулзаде повезло. 17 августа он был арестован в селении Лагич, но на­ходившийся в это время в Баку Сталин, тогда нарком по делам нацио­нальностей, помнил Расулзаде с 1908 года как товарища по заключе­нию. Сталин еще не был всемогущ, но сумел вызволить Расулзаде из тюрьмы и увезти с собой в Москву, куда не могли дотянуться руки ба­кинской ЧК. Проработав два года под началом Сталина в Народном комиссариате по делам национальностей, Расулзаде в 1922 году бежит от большевиков через финскую границу. Из эмиграции он отправляет Сталину открытое письмо. «Мои друзья очень удивились, узнав, что меня выпустили из тюрьмы Особого отдела. Я их понимаю: ведь многих рабочих расстреливали только за то, что они были просты­ми членами партии «Мусават». Я же был ее лидером. Но это чудо ока­залось возможным благодаря Вам, Вы вспомнили о нашей прежней друж­бе». Затем Расулзаде переходит к главному: «Говорить всерьез об ав­тономии, которую якобы получили бывшие независимые республики, про­сто невозможно. Азербайджанские ханства при первых царских на­местниках на Кавказе были более самостоятельны, чем нынешние кав­казские республики при секретарях Заккрайкома... За два года в Москве я понял: восточные народы все равно обретут свою независимость.

    Вы не добьетесь того, что хотите. Народы Востока будут жить так, как захотят сами, а не по коммунистическим нормам и принципам».
    Худой мир
    Большевики, овладев весной 1921 года всем Закавказьем, хоть и не сразу, но прекратили взаимоистребление чересполосно живущих на­родов, которое велось из-за Нахичевани, Геокчая, Борчалы, Ахалкалаки, Зангезура, Карабаха. Прекратили силовыми методами, но спаси­бо и на том: если верить советской энциклопедии, всего за полтора года вследствие войн «между закавказскими народами население в не­которых районах сократилось до 10 - 30% первоначального состава» (БСЭ, I изд. - М., 1926. - Т. 1, стб. 664). Кстати, в том же томе есть кар­та Азербайджана, на ней хорошо видно, что очертания Нагорного Ка­рабаха в 1926 году сильно отличались от более поздних и привычных.

    По Московскому договору между Турцией и РСФСР (!) от 16 марта 1921 года турки очистили занятые ими Северную Аджарию с Батумом, Нахичевань и пять уездов Эриванской губернии, но не вер­нулись к границам 1914 года. Другими словами, даже потерпев пора­жение в мировой войне, Турция осталась не без прибыли. Возвра­щенные турками территории были присоединены соответственно к Грузии, Азербайджану и Армении. Затем советская власть на свой лад провела границы между респ


    Похожие новости



Полезные советы
Здоровье и Красота


Мужской и Женский мир
Отношения
Рецепты
Загрузка...
Новые статьи
Фото новости
Топ новости

Нажмите ««Нравится»», чтобы читать нас на   Facebook
Bağla
Нажмите ««Нравится»», чтобы читать нас на   Facebook