Great.az
» » РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ
» » РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ

    РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ


    РУССКОМУ ОБ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И АЗЕРБАЙДЖАНЦАХ

    НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ(1141-предпол.1204)-
    азербайджанский поэт, мыслитель, философ.
    Низами, или «Нанизывающий слова»
    (подлинное имя поэта - Ильяс сын Юсуфа),
    жил и творил в XII веке на Кавказе, в городе Гяндже
    (отсюда псевдоним - «из Гянджи»),
    стоявшем на Великом шелковом пути.
    В поэме Низами «Семь красавиц» (1197 г.) рассказывается, как однажды в юно­сти Бахраму приснился сон, что он попал в сказочный дворец, в котором живут семь красавиц, и он возмечтал о том, что все они станут его возлюбленными. Когда Бахрам стал шахиншахом, царем царей Азии, он осуществил свою мечту. Для его невест построили семь дворцов. Каждый дворец был определенного цвета и по­священ одной звезде. В каждом дворце он поселил красавицу и посещал каждую в определенный день недели. Этими красавицами были дочери государей подвласт­ных ему стран, а именно: из Кеева дворца (Иран), от хакана Чина (Китай), рим­ского кесаря (Рум), магрибского султана, индийского раджи, Хорезм-шаха и от рус­ского царя (царя саклабов). Итак, мы видим, что среди них была русская царевна!
    Славянская царевна - «дева-яблоня, сладостная как мед» - олицетворяет день Марса - Бахрама, красный вторник. Она «цветом сходна с пламенем, как вода нежна...». Для нее был построен дворец из розового порфира.

    День Бахрама - рдел, он блеском равен был огню, Ну, а шах Бахрам был тезка и звезде и дню...

    В этот день все красное шах Бахрам надел, К башне с красным куполом утром полетел, Там розовощекая славянская княжна -Цветом сходна с пламенем, как вода - нежна.

    Ныне, читая поэму «Семь красавиц» Низами, видишь, что уже в XII веке азер­байджанцы и русские (славяне) знали друг о друге и поддерживали достаточно близкие отношения.

    Межнациональные отношения в сегодняшнем мире повсеместно вышли на передний план, привлекая внимание как профессиональных политиков, так и простых людей. Слож­ные этнополитические процессы, идущие в постсоветском пространстве, часто ставят нас перед необходимостью делать оценки и принимать решения, затрагивающие националь­ные чувства, национальные интересы взаимодействующих народов. Поэтому чем выше уровень наших знаний о национальных особенностях того или иного народа, тем больше возможностей принять верное решение, идущее на пользу обеим сторонам. Таковы при­чины, побудившие историка А. Б. Горянина и политического деятеля, русского национа­листа А. Н. Севастьянова написать книгу, рассказывающую русскому читателю об Азер­байджане и азербайджанцах. Книга содержит много интересной информации, малоизвест­ной даже подготовленным людям, информации, полезной как для принятия решений на са­мом высоком государственном уровне, так и для повседневного общения русских и азер­байджанцев. Дружба и союзничество между этими народами - такова конечная цель авто­ров книги, убежденных во взаимной пользе и первостепенной необходимости подобных отношений для обеих сторон. Книга предназначена как для политиков и государственных служащих в сфере иностранных дел, так и для историков и просто любознательных читате­лей, особенно для молодежи. Ведь именно ей доведется строить наше будущее, и так важно, чтобы в этом строительстве у молодых были правильные ориентиры. Авторы надеются, что знакомство с их книгой поможет выработке не только наиболее правильной политики в официальных российско-азербайджанских отношениях, но и поспособствует искреннему сближению русских и азербайджанцев.

    На форзацах: карта Азербайджанской Демократической Республики 1918-1921 гг. и карта современной Азербайджанской Республики с показом территорий, оккупированных Арменией.

    ОГЛАВЛЕНИЕ


    Предисловие
    Глава 1. Как Азербайджан оказался в составе Российской империи
    «Где огнь горит неугасимый»
    Движение России на юг: самозащита и исполнение обета
    Азербайджан между трех огней
    Исполнение грузинской мольбы и последствия
    Присоединение азербайджанских ханств к России
    Северные и южные азербайджанцы
    Этническая консолидация
    Бакинский нефтяной козырь
    Обострение армянского вопроса
    Глава 2. Две республики
    Революционная неразбериха
    Первая кровь Гражданской войны
    Главный приз - Баку
    Становление Первой республики
    Судьба большевизма решалась в Баку
    Конец республиканцев
    Худой мир
    В вечном долгу
    Глава 3. Закат СССР и карабахский конфликт
    Путь к распаду
    О карабахском конфликте
    Одна из причин распада СССР
    Клиобесие
    Воронка насилия затягивает
    Бенефис радикалов
    Кавказ - дело тонкое
    Односторонняя ориентация
    Глава 4. В поисках выхода
    Почему у Армении мало шансов?
    Политики и любители
    Азербайджану будет все легче, Армении все трудней
    А как же беженцы и мигранты?
    Есть обида. Мести нет
    Взаимное притяжение
    Луч надежды
    Негативные факторы
    Взгляд за горизонт
    Приложение. А. Н. Севастьянов.
    О русско-армянском единоверии и стратегическом союзе в мировом контексте
    А. Б. Горянин. Справка об авторе
    А. Н. Севастьянов. Справка об авторе
    ПРЕДИСЛОВИЕ

    На улицах и рынках русских городов за последние 20 лет стали часто встречаться характерного облика черноволосые люди, в основ­ном мужчины, говорящие по-азербайджански. Сколько их, подсчи­тать невозможно, так как многие живут нелегально, от учета населения ускользают, но можно уверенно сказать, что удельный вес азер­байджанцев среди нерусских диаспор России оказался велик на­столько, что местами стал конфликтогенным фактором (как показа­ли, например, летние события 2008 года в Екатеринбурге). Местное население, обеспокоенное обвальной полиэтнической миграцией с Востока и воспринимающее ее как нашествие, а то и оккупацию, уже четко выделяет (или думает, что выделяет) азербайджанский компонент из всей массы приезжих. Возможно, еще и потому, что боль­шинство азербайджанцев локализуется в сфере торговли, ежеднев­но плотно контактируя с автохтонами. В результате в уличных столк­новениях с молодежью, следующей инстинкту защиты территории, нередко достается гостям из солнечного Азербайджана (но бывает и наоборот), да и вообще климат русско-азербайджанских отноше­ний оставляет желать много лучшего, как на уровне подобной «на­родной дипломатии», так, увы, и на самом ответственном уровне.

    Объяснить такое положение вещей легко, все причины на по­верхности. Оправдать - трудно. А одобрить и вовсе невозможно. Что же делать? Необходимо тщательно, бережно распутать весь узел, затянувшийся между нашими народами, разобраться, в чем состоят наши не сиюминутные, а глубинные, стратегические интересы, отде­лить их от рефлексов и аффектов, вызванных злобой дня, найти вы­ход, устраивающий обе стороны, гарантирующий дружное совмест­ное будущее, в котором заинтересованы как азербайджанцы, так и, в не меньшей степени, русские.

    Последнее утверждение может вызвать у русских читателей не­которое непонимание. Несмотря на то что Азербайджан провел в составе Российской империи и СССР без малого два века, он остал­ся для большинства наших соотечественников малознакомой стра­ной. Хотя изрядное число русских переселились туда еще до рево­люции, а еще большее - при Советской власти, но это число было из­рядным для Азербайджана, для России же оно всегда оставалось не­значительным. В собственно России азербайджанцев знали лишь в считаных нефтедобывающих регионах да в Москве, они поехали к нам в массовом порядке уже после распада СССР.

    В отличие от армян и грузин, всегда имевших мощное лобби в российских столицах что при царях, что при генсеках, у азербайджан­цев своих заступников ни в Зимнем дворце, ни в Кремле в достатке не было никогда. В чем состояли знания об Азербайджане, которые получал типовой школьник в российской глубинке? Что-то о 26 ба­кинских комиссарах, какие-то стихи Есенина («Прощай, Баку! Тебя я не увижу...» и др.), несколько строк о нефти в учебнике «Эконо­мическая география СССР» - вот, пожалуй, и все. Теперь к ним при­бавились улично-рыночные впечатления.

    Пора исправить это положение, заполнить досадный пробел в нашем образовании. Это не терпящая отлагательства задача, имею­щая серьезное значение для русского будущего.

    Итак, постараемся вникнуть в суть дела, постараемся понять, что такое для нас Азербайджан и азербайджанцы.

    У Азербайджана сложная многовековая история, мы не сможем здесь пересказать ее даже вкратце. Ограничим свою задачу: расска­жем лишь о том, каким образом судьба связала наши страны, рас -кроем логику событий, которая сделала в свое время Азербайджан частью Российской империи, а затем и СССР. Мы уделим особое внимание незаслуженно (или намеренно) преданным забвению страницам истории.

    Любой народ надо понять, надо уметь поставить себя на его место. Но как нельзя разгадать запутанный сюжет, не прочтя нача­ло и середину книги, так невозможно понять народ, не уяснив дли­тельно действующие факторы его судьбы. «Российский фактор» в истории Азербайджана был решающим не менее двух веков. «Азер­байджанскому фактору» в истории такой огромной страны, как Россия, более века, и, по крайней мере, дважды он становился для нее решающим.

    В наши дни нет недостатка в злободневной аналитике. Однако корни буквально всех сегодняшних конфликтов лежат в прошлом. Мы уделим пристальное внимание событиям первой четверти ХХ века - именно тогда было заложено большинство мин, рванувших в два последние десятилетия. В этих событиях до сих пор много неяс­ного. Мы постараемся отдать должное уникальному феномену Азербайджанской Демократической Республике (1918-1920) -первой в исламском мире. Это необходимо сделать, поскольку еще живы представления советских времен, согласно которым до побе­ды большевиков в Азербайджане не было ничего, кроме невежества, мрака и угнетения.

    Современный Азербайджан, о котором с полным основанием можно говорить как о Третьей республике - наследник не только Азербайджанской ССР, но и той первой отважной попытки утвер­дить государственность и начать новую жизнь на абсолютно новых основаниях.

    Просьба при чтении поглядывать на карту. Понять Азербайджан, понять отношения России и Азербайджана без географии невозможно.
    ГЛАВА 1
    КАК АЗЕРБАЙДЖАН ОКАЗАЛСЯ В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

    «Где огнь горит неугасимый»
    На вопрос о том, почему Азербайджан (в переводе «огненная земля») оказался в составе России, правильно ответят немногие. Хо­тя взаимная диффузия Руси и Кавказа началась около одиннадцати веков назад, со времен русского Тмутароканского княжества (которое, напомним, было одним из кавказских государств). Византия и Орда отодвинули наше более близкое знакомство на столетия. Но любые столетия проходят.

    Когда купцы двух народов вновь освоили великий торговый путь по Волге, Каспию и каспийскому берегу, контакты стали неизбежны. Кто-то из купцов и путешественников, как и сегодня, оставался жить в далекой земле. Как пишет Афанасий Никитин, когда судно с товарами русской купеческой компании при посольстве Василия Папина, в со­ставе которой следовал Никитин, разбилось о берег близ Дербента, из его спутников одни вернулись на Русь, «иные осталися в Шемахее, а иные пошлироботатъ к Баке». Сам же Афанасий «пошел к Дербенти, а оттоле к Баке, где огнь горит неугасимый», но не «роботать» там, а двигаться дальше в Индию. Было это в 1468 году: еще не открыли Аме­рику и не родился Васко де Гама. В те времена не было государства Азербайджан, было несколько ханств, населенных предками нынеш­них азербайджанцев. Значительную часть территории нынешнего Азербайджана тогда занимало Ширванское ханство. Оно же было и наиболее развитым. В разные времена здесь было до полутора десят­ков государственных образований (наиболее известны Шекинское, Карабахское, Гянджинское, Иреванское, Кубинское, Нахичеванское, Талышское ханства), которые, как и везде в мире, могли дробиться, воевать друг с другом и объединяться. Помимо ханств, существовали также более мелкие феодальные образования - султанаты, меликства и магалы. Баку был одним из городов Ширвана, но не столицей. Сто­лицей была Шемаха. Никитин называет шаха Ширвана «татарским ширвашином». Имя «татар» держалось в русском обиходе за азер­байджанцами вплоть до 20-х годов XX века.

    Во времена Никитина Шемаха и Москва начали обмениваться посольствами, вести речи «о дружбе и согласии», слать друг другу подарки: посол Василий Папин вез от Ивана III ширваншаху Фару-ху Ясару 90 кречетов. Но, положа руку на сердце, большого значе­ния все это не имело, и мы с азербайджанцами так и остались бы от­даленными знакомыми, если бы не христианские соседи азербай­джанцев - православные грузины и грегорианцы армяне. Находясь под постоянным (армяне) или периодически возобновляемым (гру­зины) игом то персов, то турок, они всегда искали христианских за­ступников. Самым понятным в то время способом получить заступ­ничество был вассалитет.

    Движение России на юг: самозащита и исполнение обета

    Первое грузинское посольство, принесшее присягу русскому царю, прибыло в Москву в 1491 году, однако реально великая гру­зинская мечта сбылась лишь через три века, на протяжении которых челобитные и присяги многократно обновлялись.

    Защита закавказских христиан стала считаться в Москве свя­тым, не подлежащим обсуждению долгом, и хотя выполнить этот долг было затруднительно - тысяча верст, отделявшая русские пре­делы от Кавказа, контролировались воинственными кочевниками, - установление опеки над Грузией и Арменией было воспринято как государственная задача России, которая рано или поздно должна быть выполнена. Важным политическим фактором на протяжении столетий оставалась грузинская эмиграция в Москве, а затем в Пе­тербурге, постоянно лоббировавшая интересы Грузии. В число эмиг­рантов нередко входили грузинские цари и царевичи, иногда с дво­ром, - как живое напоминание о взятом на себя Россией обяза­тельстве. Именно здесь главный ключ к войнам Российской импе­рии на Кавказе.

    Об этом у нас постоянно забывают, приписывая экспансию Рос­сии на юг исключительно «врожденному русскому империализму». Правда, мессианский мотив не был в этом движении главным. Преж­де всего, век за веком строя засечные линии, Россия последовательно теснила своих исторических врагов, живших набегами и грабежом, - Большую орду, Ногайскую орду, Крымское ханство и его союзницу Астрахань. После сотен их набегов, порой до самой Москвы, потеряв счет сожженным и разграбленным городам и угнанным людям, Рос­сия была просто обязана устранить угрозу радикальным образом.

    Но не следует представлять дело и так, будто продвижение на юг (как и на восток) совершалось государством помимо или даже вопре­ки народным устремлениям. Вольные люди, сильно опережая госу­дарство, вели собственный натиск на юг. Начиная с 1534 года, гребенские казаки селятся в предгорьях Восточного Кавказа и в устье Тере­ка. Казаки не были имперскими агентами царизма, более того - мос­ковские власти видели в них преступников. Но двинув свои полки по их следам и разобравшись с Астраханским ханством, Россия вышла на Каспий, после чего «простила» гребенцев, поручив им нести погра­ничную службу на новых рубежах.

    Именно здесь Россия впервые стала соседствовать с лезгинами, аварцами и азербайджанцами (в Дагестане их всегда было много), после чего ее продвижение на юг здесь прекращается на 150 лет.

    Не будь грузинского и армянского факторов, граница и сего­дня, вероятно, проходила бы там же. Горы не манили русских. Для них, равнинных жителей, горы были в те далекие века средой тя­желой и непривлекательной. России было достаточно, чтобы да­гестанские князья не закрывали, что иногда случалось, для рус­ских купцов путь в Ширванское ханство и Персию. Торговать бы­ло чем. Например, по производству шелка-сырца Ширван зани­мал одно из первых мест в мире.

    Летели годы. Россия отдышалась от Смутного времени и стала вновь получать просьбы о подданстве - от мегрельского царя Лео­на, кахетинского царя Теймураза, имеретинского царя Александ­ра, армянского католикоса Акопа Джугаеци, от царя уже объеди­нившихся Имеретии и Кахетии Арчила, от депутации Тушети, Хев-сурети и Пшави... Набожный государь Алексей Михайлович не раз плакал, размышляя об участи братьев-христиан. Но что он мог сде -лать? Все жалованные грамоты о приеме в подданство мало что значили без военного присутствия на месте. А как его обеспечить? Военно-Грузинская дорога, Военно-Сухумская дорога - все это придет позже. У России тогда был один путь в Закавказье: каспий­ским берегом - то есть, через Азербайджан. А это означало войну с Персией. Алексею Михайловичу хватало войн с Швецией, Поль­шей и Степаном Разиным (совершившим, среди прочего, пират­ский набег на Баку с моря). Прорываться через Дербентские во­рота Тишайший царь не стал.

    Не таков был его сын, Петр Первый. После победы над шведами в Северной войне он немедленно вспоминает о своем «христианском долге» на юге. Действуя в согласии с грузинским царем Вахтангом VI и армянским католикосом Исайей, Петр I двинул 3(14) мая 1722 года войска в прикаспийские владения Персии.

    Азербайджан между трех огней

    Что из себя представляли тогда эти владения? Ширван давно утратил самостоятельность - еще в 1538 году его поглотила персид­ская империя Сефевидов. Поначалу азербайджанцы были в ней на особом положении: в середине XVI века из 74 эмиров империи 69 были азербайджанцами, в основном из азербайджанцев набиралась и армия Сефевидов. Потом азербайджанские земли на полвека захватила Турция, потом их вновь вернули себе персы - но уже не как привилегированную область, а как одну из окраин персидского государ­ства. Лучшие времена остались позади.

    Сам Петр во время Персидского похода до Азербайджана не до­шел, из Дербента он вернулся в Астрахань. Но 15(26) июля 1723 года, после четырех дней артобстрела, десант под командованием гене­рал-майора Михаила Афанасьевича Матюшкина все же взял Баку.

    Как нам и азербайджанцам относиться к этому обстрелу и штур­му сегодня, почти триста лет спустя? Ясно, что не по нынешним мер­кам. Ни одно событие в истории нельзя судить по более поздним, не имеющим обратной силы, законам. С момента появления человечест­ва все воевали со всеми, с кем только позволяла география, большие страны завоевывали страны поменьше либо хуже вооруженные, и в этом отношении Россия была не хуже и не лучше Персии, Турции или Англии. Как раз перед Персидским походом Петра Англия оттяпала у Франции побережье Гудзонова залива, у Испании - Гибралтар, а в Ин­дии готовилась к завоеванию Бенгалии. Австрия отняла у Испании остров Сардинию и так далее. Таковы были нравы эпохи.

    В полной гармонии с этими нравами вслед за Петром на персов напали турки. Персидский шах Тахмасп тогда решил, что три фронта (с востока наседали афганцы) - это чересчур, и отправил в Петербург посольство для заключения мира. Тем временем турки быстро захва­тили как раз те земли, освободить которые собирался Петр, - Восточ­ную Грузию (с Тифлисом) и Армению. Это отодвигало для России до­стижение поставленной задачи: тут же начинать следующую войну было невозможно, да и турки представляли из себя в тот момент более сильного врага, чем персы. 12 (23) сентября 1723 года в Петербурге был подписан договор, закреплявший за Россией западный и южный берега Каспия от устья Терека до устья Атрека в Туркмении. Так впервые Баку и Ленкорань (но не Шемаха, не Нуха, не Гянджа, не Шуша) оказались в составе Российской империи. Оказались в ней так­же персидские провинции Гилян, Мазандеран и Астрабад.

    Вскоре Россия поняла, что решительно не знает, как ей быть с этой относительно узкой (от 40 до 100 верст), но бесконечно длин­ной полосой побережья. Заводить колониальное хозяйство южного типа она, в отличие от Испании или Англии, не стремилась, а защищать здесь было некого: компактно живущие христиане в этих местах отсутствовали. Один маленький христианский народ, удины, правда, обнаружился, но он жил в мире со своими мусульманскими соседями.

    В октябре 1724 года, за три месяца до смерти Петра, к нему об­ратились армянские патриархи Исайя и Нерсес уже с пятым или ше­стым по счету письмом. Оно содержало просьбу о «вспоможении» со стороны России «воинскими людьми... токмо б повелеть им придтить в провинции Карабахскую и Шемахинскую вскорости, а ежели не будут, то по сущей истине турки поберут все месяца в три и христиан всех побьют и погубят». Заметим: армяне просят спасти их не от со­седей-азербайджанцев, а от наступающих турок. Императорской канцелярией был составлен ответ, очень странный документ. Мож­но подумать, это отклик на совсем другое письмо. Речь идет о том, что русские управители «новополученных провинций» получат ука­зания «дабы они вас [армян] как в Гилянь и в Мизендрон, так и в Баку и в другие удобные места, когда кто из вас туда прибудет, не токмо при­няли, но для жития и поселения удобные места отвели и в прочем во вся­кой милости и охранении содержали». Но главное, как гласит помета на документе, «сей грамоты ни государь не подписывал, ни канцлер не контрассигновал, а отдана оная без подписания». Монархи умеют быть уклончивыми не хуже барышень.

    В Баку, Ленкорани и прочих местах Прикаспия русские гарни­зоны простояли всего несколько лет. Анна Иоанновна, искавшая в Персии союзницу для борьбы с турками, в два приема вернула ей непригодившиеся земли. Забавно, что в тексте соответствующего договора обе стороны изобразили забывчивость: они сделали вид, что Россия не забирала прикаспийские провинции «в вечное владение», а просто взяла их ненадолго - то ли почитать, то ли по­играть - и вот теперь возвращает.

    Новый персидский правитель, Надир-шах, установил в Азербай­джане невыносимый гнет, что вызвало ряд народных восстаний. Но в целом персы оказались не такими уж унитаристами: после смерти На­дир-шаха на территории Азербайджана возникло множество почти независимых ханств. Развитию страны такая раздробленность, конеч­но, не содействовала - как и сохранявшееся натуральное хозяйство.

    Исполнение грузинской мольбы и последствия этого

    Среди азербайджанских государственных деятелей появились свои «западники», сторонники модернизации. Тогда это означало русскую ориентацию - для Азербайджана Россия была в XVIII веке главной западной страной. Речь идет о таких фигурах, как хан Кубин­ский Фатали, Ибрагим Халил-хан Карабахский. И тот и другой от­правляли в Россию посольства с заверениями, что не прочь перейти под русское покровительство. Они надеялись таким способом окон­чательно избавиться от персов (у Фатали-хана были, вдобавок, свои гегемонистские планы в регионе, и он надеялся осуществить их с по­мощью России), но присоединения к России не хотели.

    В Грузии видели вещи иначе. В конце 1782 года царь Картли и Кахетии Ираклий II засыпал Екатерину Великую письмами с моль­бой о полном протекторате. Он решил, что время пришло. После очередной победы над Турцией и взятия Крыма Россия утверди­лась на Черном море, а на Северном Кавказе была завершена ли­ния укреплений от устья Дона до устья Терека - от моря до моря. Россия стала главной военной силой в регионе. Теперь отказ от покровительства единоверцам со стороны Екатерины выглядел бы клятвопреступлением - слишком много раз это покровительство было торжественно обещано. Понимая это, императрица пошла на заключение в 1783 году Георгиевского трактата, по которому Ираклий со свои царством и народом переходил под опеку и защиту России, отказывался от самостоятельной внешней политики, а грузинское дворянство, духовенство и купечество уравнивалось в правах с русским.

    Исполнение грузинской просьбы (и старинного русского обета) обошлось России дорого. Для того чтобы договор не остался на бумаге, было необходимо разместить в Грузии русские войска. Горцы Северного Кавказа поняли, что Российская империя решила пере­ступить Кавказский хребет, в результате чего они автоматически окажутся в ее составе, лишаясь независимости. Первое большое ан­тирусское восстание возглавил в 1785 году шейх Мансур. В его войско вошли отряды чеченцев, аварцев, даргинцев, кумыков, ка­бардинцев, черкесов, абазинов. Так началась шедшая до 1864 года (правда, с большими перерывами) Кавказская война.

    Появление России в Закавказье стало постоянным раздражите­лем также для турок и персов. Опередив появление русских гарнизо­нов, персы в 1795 году ворвались в Грузию и Карабах, разграбили Тифлис. Лишь полгода спустя на защиту грузин смог выступить из Кизляра русский Каспийский корпус во главе с Валерианом Зубовым. Зубов занял (почти без применения силы - инструкция императрицы предписывала действовать «ласками и уговорами») Дербент, Кубу, Баку, Шемаху, Гянджу. Когда он достиг слияния Аракса и Куры, при­шла весть о смерти Екатерины. Вступивший на престол Павел I, кото­рый ненавидел мать и стремился сломать любое ее начинание, сразу же дал приказ всем войскам вернуться в Россию. Забавен образец чер­ного пиара того времени - объяснение, данное персидским шахом Ага Мохаммедом внезапному уходу русских войск: «Занятие и жизнь русских - это продажа и покупка сукна, коммерция; никто никогда не видел их в применении сабли, копья или другого оружия. Они дерзнули вступить в границы занятой нами страны. Нашим высоким умом мы решили наказать и истребить их, и потому наши счастливые знамена двинулись на них. Когда русские увидели наши знамена, они мгновенно вернулись в свои презренные места».

    Присоединение азербайджанских ханств к России

    Зубов оставил в Тифлисе только два батальона - для охраны царя Ираклия. Вскоре тот умирает, а новый царь Георгий XIII обращается к императору Павлу с просьбой принять Грузию под прямое управле­ние России. 18 (30) декабря 1800 года Павел подписывает соответст­вующий манифест. 28 декабря 1800 года (9 января 1801 года по ново­му стилю), не дождавшись возвращения послов с радостной вестью, умирает и Георгий.

    12 сентября 1801 года Грузия перешла под российское управле­ние. Так начался на Кавказе XIX век.

    Новую губернию, названную поначалу Грузинской, следовало надежно связать с внутренней Россией. Военные саперы спешно об­устраивали древний караванный путь в Грузию через Крестовый перевал, но об уверенном сообщении через него мечтать было пока рано. Гарантировать сношения с Закавказьем в любое время года мог лишь путь вдоль каспийского берега - не зря корпус Зубова двигался именно так. Азербайджан (вместе с прибрежным Дагестаном) стал коридором в Грузию, а затем и Армению.

    Более всех сделал для приобретения этого коридора Павел Цицианов, генерал и князь. Между 1803 и 1806 годами он где угрозами, где уговорами добился перехода в русское подданство нескольких владык Прикаспия. Их присоединение происходило на фоне очеред­ной войны России с Персией (1804-1813), которая старалась ни в коем случае этого не допустить. Но персы с задачей не справились. Свою роль сыграл и юный возраст персидского главнокомандующе­го, наследника престола Аббаса-Мирзы, и то, что английские воен -ные советники, реформировавшие персидскую армию, оказались ни на что не годны. Но главное было в другом. Мало кого из азербай­джанцев вдохновлял возврат персидского доминирования, а ведь в условиях войны выбор у них был только между Россией и Персией, третьего в то время не было дано.

    Вообще люди прошлого думали и рассуждали явно не так, как считается политкорректным приписывать им сегодня. Простой народ был бесконечно далек от политики, современное понятие национальности отсутствовало. На протяжении веков это поня­тие заменяла для высших слоев во всем мире присяга тому или ино­му правителю. Высшим слоям азербайджанских ханств было от­лично известно: в случае добровольного присоединения к России они будут уравнены в правах с русским дворянством, и многие уви -дели здесь для себя интересный шанс. Кстати, этот простой меха­низм более чем что-либо другое обеспечил конечную победу Рос­сии на Кавказе.

    Если бы присоединение к России было для азербайджанцев пол­ностью неприемлемо, оно бы оказалось невозможным. Яркий при­мер того, что происходит в подобных случаях, - народная война про -тив французов как раз в это время в самой России. К слову сказать, из­вестие о взятии Москвы Наполеоном, быстро достигшее Персии и Кавказа, не добавило шансов персам. Как не добавила их другая вой­на - та, которую Россия параллельно вела с Турцией в 1806-1812 го­дах. С поразительно малыми силами русская армия в Закавказье ре­шила почти все поставленные задачи.

    Этапы присоединения были таковы. В 1805 году России при­сягнули хан Карабахский Ибрагим и хан Ширванский Мустафа. Добровольно присоединилось также Шекинское ханство. Ханст­во Гянджинское, отклонившее такую честь, было завоевано, а сама Гянджа на сто с лишним лет переименована в Елизаветполь (в со­ветское время это был Кировабад). 8 (20) февраля 1806 года Ци-цианов явился принять ключи от Баку у бакинского хана, выразив­шего готовность сдать город (Бакинское ханство отделилось от Ширванского шестью десятилетиями ранее). С собой Цицианов взял всего двух человек - и не потому, что Гусейн Кули-хан до то­го дважды, в 1796 и 1803 годах, уже присягал России, а потому, что у генерала был такой обычай. Однако он был вероломно убит (по легенде, на пиру, устроенном в его честь, - впрочем, источники противоречат друг другу), после чего русские войска на время от­ступили. Но ненадолго. В октябре 1806-го хан бежал из Баку, и го­род вверил свою судьбу генералу Булгакову. Наконец в последний день 1812 года генерал Котляревский отбил у персов Ленкорань, столицу Талышского ханства. Это решило исход войны. По Гюли-станскому договору (1813) Персия признала включение Грузии и всех названных азербайджанских ханств в состав России. Нахиче-ванское ханство добавилось к этому списку после следующей рус­ско-персидской войны (1826-28).

    На всякий случай, справка: за время, пока Россия присоединяла Закавказье (1801-1828) Англия отнимает у датчан и шведов их ост­рова в Вест-Индии, начинает отнимать Южную Африку у голланд­цев, захватывает Тринидад, Цейлон, Мартинику, Маврикий, Гваде­лупу, Сьерра-Леоне, Гамбию, Золотой Берег, Бирму, прибирает себе все новые куски Индии. Не дремали и другие европейские страны. В частности, Швеция аннексирует Норвегию.
    Северные и южные азербайджанцы
    Итак, все части современной Азербайджанской Республики ока­зались включены в Российскую империю. Но можно ли сказать, что Россия была для Азербайджана такой же собирательницей его зе­мель, какой она стала для Украины и Грузии? И да и нет.

    Основной массив исторического Азербайджана остался в со­ставе Персии, принявшей в 1935 году имя Иран. Анализ официаль­ных данных позволяет сделать вывод, что численность азербайджан­цев в этой стране близка сегодня к 22 миллионам человек, т. е. со­ставляет примерно треть 66-миллионного населения Ирана (при­чем иранская статистика искусственно дробит их на собственно азер­байджанцев, гилянцев, мазандеранцев и еще более мелкие этниче­ские группы). Часто приходится слышать, что на самом деле азер­байджанцев в Иране гораздо больше, говорят о 25 и даже о 35 мил­лионах. В то, что их численность здесь искусственно занижается, легко поверить. Дело в том, что по тем же официальным данным, персы составляют лишь 51% населения Ирана, это близко к психо­логическому рубежу. Еще чуть-чуть - и они останутся в относитель­ном меньшинстве.

    В Азербайджанской Республике, по официальным данным, жи­вут более семи миллионов этнических азербайджанцев (при восьмимиллионном населении страны), но нередко утверждается, что эта цифра преувеличена. В любом случае Азербайджанская Республика - государство, представляющее лишь четверть азербай­джанского народа, а может быть, и того меньше.

    Это следствие событий 1805-1828 гг., а к ним в свою очередь при­вело, напомним, предшествующее трехвековое движение России на юг, от берегов Оки к берегам Аракса. На протяжении трех веков Рос­сия последовательно шла к тому, чтобы взять под защиту грузин и ар­мян, и остановилась, посчитав, что на прикаспийском направлении задача выполнена. (Борьбу за Карс и Батуми мы не рассматриваем как не имеющую отношения к Азербайджану.) Главный мотив России здесь трудно поставить под сомнение: того же типа войны она вела в защиту православных украинцев, белорусов, карел, молдаван, греков, румын, болгар, сербов, македонцев, черногорцев - хотя Россия, слу­чалось, вела войны и «общепринятого», династического типа.

    Чем это мессианство обернулось для азербайджанцев? Похмель­ем в чужом пиру? Не все так просто. Не окажись Северный Азербай­джан два века назад в составе России, очень вероятно, что и сегодня азербайджанцы оставались бы народом без своего государства - как курды, уйгуры или баски. Иран пресекал и пресекает любые шаги иранских азербайджанцев в направлении собственной государствен -ности. Хотя правда и то, что значительная часть нынешней иран­ской элиты - азербайджанского происхождения.

    С другой стороны, хотя азербайджанцы и до 1805 года жили в разных ханствах, едва ли между ними мог возникнуть тот разрыв (не -которые даже говорят о пропасти), который налицо сегодня. Как со­временные нации, азербайджанцы Севера и азербайджанцы Юга сформировались в двух разных культурно-политических средах. Вот почему это во многом разные по менталитету народы. Накопились и языковые различия.

    Сказанное не следует понимать так, что иранские азербайджан­цы - ухудшенное издание своих северных собратьев. Еще дореволюци­онный «Новый энциклопедический словарь» (т. 1, СПб, 1911, стб. 542) в статье «Азербейджан» (написание именно таково) характеризовал эту персидскую провинцию так: «Самая богатая торговая и промыш­ленная часть Персии... Население сильнее и мужественнее, чем в остальной Персии... Во время персидской революции (1908-09) Азербейджан сыграл выдающуюся роль как оплот конституционалистов».

    Однако судьба распорядилась так, что иранские азербайджан­цы не знали собственной государственности, а это бесценный опыт. Не прошли они и школу форсированной модернизации российского, а затем советского образца. При всех издержках такой модернизации современная Азербайджанская Республика имеет сегодня по ее итогам главное: обучаемое общество, чего, к сожалению, пока не скажешь о многих исламских странах. Обучаемость - качество, о котором по­стоянно забывают политологи и даже социологи - не сваливается с неба и не возникает само собой. Оно опирается на каркас образова­ния, культуры, науки, технологий, а также на терпимость к разнообра­зию, на податливость к переменам. Выкорчевать все это из общества неспособны даже длительные периоды бедности и гражданских по­трясений. Пессимисты говорят в такие времена: «Ну вот, ничего не осталось, все разбежались и разъехались, все распалось и разрушено, теперь ничего и никогда больше не будет». Однако едва страна пере­водит дух, все «отрастает» (пользуясь языком биржевиков) заново.

    Этническая консолидация

    Сегодня бывшие советские азербайджанцы гораздо более «ев­ропейский» народ по сравнению со своими иранскими собратьями. В идее присоединения Азербайджанской Республики к Евросоюзу в случае улаживания карабахского конфликта нет ничего экзотическо­го. А вот разговор о воссоединении разделенной азербайджанской нации далеко не у всех в сегодняшнем Азербайджане вызывает гро­мадный энтузиазм: многие не хотят оказаться затопленными более бедной, менее образованной (почти четверть взрослого населения Ирана неграмотна), но вполне готовой к битве за рабочие места мно­гомиллионной толпой «дальних родственников».

    Более того. Можно утверждать, что «северные» азербайджан­цы впервые стали единым народом, а затем и консолидировались в нацию именно во время своего пребывания в Российской империи. Ведь до того народ с таким этнонимом (производным от топонима) не был известен миру. В дореволюционной России этот народ назы­вали «кавказскими татарами», деятели азербайджанского нацио­нального возрождения конца XIX - начала ХХ вв


    Похожие новости



Полезные советы
Здоровье и Красота


Мужской и Женский мир
Отношения
Рецепты
Загрузка...
Новые статьи
Фото новости
Топ новости

Нажмите ««Нравится»», чтобы читать нас на   Facebook
Bağla
Нажмите ««Нравится»», чтобы читать нас на   Facebook